18:56 09.12.2008
«Других предостерегаю:
будьте осторожны с белыми, растворимыми в 25 частях воды кристаллами.
Я слишком им доверился, и они меня погубили»
(М. Булгаков «Морфий»)
Итак, первая сцена - прибытие поезда на провинциальную станцию. Первые же ноты "Снежной колыбели"Вертинского - это сон, объятия Морфея, игра на аналогиях. Поезд с заиндевевшими ступенями вагонов, хмурый проводник - часть этого сна. Заснувшая Россия - для Булгакова - погруженная в кошмар красных.
Появляется герой - в круглых очках, худой, с охапкой чемоданов - "дохтур" Поляков, удивительно похожий на Булгакова. Он молод и не очень опытен, он осваивается на новом месте, даже пытается спасти какого-то мужика (тщетно), рискует подхватить заразу, мучается от аллергии на антидот, и в дальнейшем - от физической или же от психической боли и раскаяния - просит медсестру (Дапкунайте) вколоть ему морфий.
На этом, собственно, заканчивается Булгаков. По сути - дальше идет Балабановщина. Потому что сценарий фильма написан на основе "Записок молодого врача" и "Морфия". Эти два произведения невозможно объединить в одно, и очень зря попытались. Два сюжета - о том, как опий превращает мужчину в труп ("Морфий"), и о том, как мальчик становится мужчиной ("Записки молодого врача") начинают стукаться лбами и активно мешать друг другу. Образы героев не раскрыты, а сам врач вызывает отвращение.
О чём фильм?
Если о наркомане - не получился. Падение человека показано слишком схематично. И вообще - "реквием по мечте" тут и рядом не пробегал.
Если о падении культуры - тоже не особо. Да, неграмотные "красноармейцы", спрашивающие документы для проверки - это, к сожалению, просто исторический факт, который скоро исправят. Опустившиеся "верхи", обнаглевшие "низы" - ничего нового, портрет Александра III на лестнице психиатрической лечебницы - зимой 18-го- - недоглядели, смешение/смещение нравов - как в любое "смутное" время. все это Булгаковым дано ярко, глубинно, сильно. Здесь - попытка из набора кадров.
Если о проблеме интеллигента среди простого народа - то как-то неубедительно. Ни Булгаковского тонкого понимания советсткого термина интеллигенции, ни его тонкой насмешки (в самом начале человек нового времени просит называть себя товарищем, а потом, не попробовав ничего сделать, ничего изменить - сразу по наклонной)
Картина по сути не далеко ушла от прошлогоднего «Груза 200»: реальность как наваждение больного, мир как продолжение чьей-то частной патологии, подробности ампутаций и вскрытий, на которых ставится акцент - в чем-то пересекаются с "сонной лощиной". Но "Сонная лощина" - сильное и красивое кино, а Балабанов лишь добился того, что зритель получит впечатление от чернушно показанных подробностей операций, а не от глубинной трагедии - за ними.
Отбивки, попытка провести аналогию с немым кино - тоже не получилось. Для немого кино не хватает драматизма, силы - с самого начала понятно, что "дохтур" кончит плохо, поэтому особой трагичности финала - так же не получилось. К тому же хроническая темнота на экране - приводит к мысли, что в 1917 году в России была полярная ночь. В комплекте с титрами - которые тормозят действие картины - аналогии с мглой коммуниизма не получилось
Опять съэкономили на консультантах - "В бананово зелёном Сингапуре", появилась в начале 30-х годов, а тут она - в 1917, мужик в мороз и вьюгу ездит в жёлтой "римской каске" на телеге - видимо, мнил привезти к доктору кирасу со скальпом, туалет в психбольнице - второй половины 20 века, а никак не первой. Картинки - реалистично, но ни разу не правдоподобны - кучи непонятных лохмотьев у отрезанной ноги, отсутствие крови на срезах. Картины в стиле поп-арт - с однозначными цветами: блестящие инструменты, картинно рассыпанный порошочек, кабинеты - темны, стены - выбелены, сортир загажен. Интерьеры, костюмы эпохи - переданы отлично, ну разве что с ботинками "дохтура" в первой сцене косяк вышел - не было таких тогда, съемки в Угличе и в Петербурге - явная находка.
В общем - 10 лет назад, в фильме "Про уродов и людей" Балабанов не нуждался в чернухе, чтобы оставить впечатления у зрителя. Здесь - от Булгакова фамилия, от Балабанова - чернуха, которая как инструмент, через который можно передать какую-то идею - не сработала. Жаль, что к этому трешу приписывается фамилия Булгакова.
имхо - 2 из 10
