В 1996 году, когда Уэс Крэйвен и Кевин Уильямсон выпустили первый «Крик», они фактически написали новую инструкцию по эксплуатации слэшера. С тех пор франшиза пережила несколько волн: ироничную мету первых фильмов, постмодернистскую реанимацию в «Крик 4», и более прямолинейный хоррор новой дилогии — «Крик 5» и «Крик 6». На этом фоне седьмой фильм ощущается странным гибридом: одновременно возвращением к истокам и отчаянной попыткой доказать, что формула «кто под маской?» ещё способна удивлять. И надо признать — в первые полтора часа фильм действительно играет с ожиданиями зрителя почти с садистским удовольствием.
Каждые десять минут картина словно подмигивает поклонникам, уверенным, что они знают эту франшизу наизусть. Подозрения скачут от героя к герою, мотивы подбрасываются как карты на покерном столе, а сценарий раз за разом обманывает аудиторию. Ты уверен, что вычислил убийцу? Поздравляю — ты ошибся. И так несколько раз подряд. В этом смысле Уильямсон будто устроил экзамен для фанатов: «Вы думали, знаете правила? Тогда попробуйте угадать снова».
Главное оружие фильма — динамика. Саспенс выстроен почти безупречно: сцены преследования работают как пружина, натягиваясь до предела, прежде чем резко щёлкнуть ножом. Это, пожалуй, самая откровенно мясная и кровавая часть франшизы. Убийства здесь не просто происходят — они демонстративно разыгрываются, словно режиссёр решил показать, что Призрачное лицо всё ещё способен резать не только подростков, но и зрительские нервы. В этом плане проект действительно интереснее трёх предыдущих частей — и легко тянет на лучшую серию со времён «Крик 2».
Однако у любой бойни есть обратная сторона — мотив. Интрига работала лучше, чем развязка. Когда маски наконец падают, выясняется, что за всем этим стоят довольно притянутые за уши объяснения. Вероятно, авторы надеялись на то, что зрители к этому моменту будут слишком ошеломлены кровавыми сценами, чтобы задавать вопросы. Правда, это общая болезнь практически всех частей хоррор-сериала за исключением оригинальной ленты. Справедливости ради стоит отметить, что это общая болезнь в целом всех сиквелов слэшеров.
К счастью, актёрский ансамбль помогает фильму удержаться на плаву. Обычно каст для хорроров далеко не самая главная составляющая, но в седьмом «Крике» решили справиться и с этим вызовом. Новые актёры работают на удивление удачно: некоторые персонажи по типажу и внешнему сходству даже напоминают убийц из оригинальной ленты, словно режиссер намеренно расставил визуальные «ложные следы». Возвращение Нив Кэмпбелл в роли Сидни Прескотт получилось одним из неожиданно крепких элементов картины: её героиня по-прежнему выглядит женщиной, которая пережила слишком много кошмаров, чтобы бояться очередного. Кортни Кокс привычно добавляет саркастического цинизма в образ Гейл Уэзерс, а главным сюрпризом становится (внимание: небольшой спойлер) яркое камео Мэттью Лилларда — фанаты франшизы точно оценят этот трюк.
Фильм, показавший один из лучших стартов в серии и поспособствовавший всей франшизе «Крик» преодолеть отметку в миллиард долларов мировых сборов, всё ещё способен развлекать благодаря бодрому темпу, нескольким эффектным убийствам и ностальгическим отсылкам. В итоге «Крик 7» — это как старый нож Призрачного лица: лезвие уже не такое острое, как в 1996-м, но если размахнуться как следует, оно всё ещё может оставить весьма заметный след. И, пожалуй, самое ироничное во всём этом — что спустя тридцать лет автор правил хоррора сам вернулся к телефонной трубке, чтобы задать вопрос: какой твой любимый ужастик?
// Настоящее кино
